Военнослужащий Тамерлан рассказал о больших потерях в его подразделении в районе Константиновки.
По его словам, в одном из штурмов из 27 штурмовиков в живых осталось только 6. Он утверждает, что одной из причин происходящего является низкий уровень подготовки военнослужащих.
Боец также рассказал о случаях, когда военнослужащие пытались перевестись в тыл за крупное денежное вознаграждение, однако все равно снова оказывались на передовой.
“У нас пацан один знакомый есть. Он, короче, лям 300, что ли, отдал, чтобы от нас уйти в тыловой район. Две недели там просидел. Бухнул один раз — всё, обратно к нам вернулся. Просто так лям 200 на ветер выкинул. А потом его отпустили в отпуск. Он в СОЧ въебал, нахуй, сейчас его ищут”
Тамерлан отметил, что гуманитарная помощь распределяется среди военнослужащих с нарушениями, часть поставок, по его словам, изымается на уровне командования:
“Хорошая волонтерка — её сразу штабные пидарасы, которые сидят, себе забирают. А нам чисто такое, блядь, остатки”
Военнослужащий также раскритиковал командование, заявив, что офицеры не участвуют в боевых действиях и при этом получают государственные награды.
“Блядь, у нас командиры все при бабках, нахуй, блядь. Ничего делать не хотят. <…> У нас командир весит килограмм 130, наверное. Он, блядь, с дивана-то не всегда встать может. Зато там, нахуй, медали, орден Жукова, орден мужества, ещё третье, десятое. За что, нахуй? Автомат-то свой не знает, как выглядит, блядь”
Кроме того, Тамерлан сообщил о проблемах с эвакуацией тел погибших. По его словам, тела могут длительное время лежать прямо на позициях.
“Вот у нас, ебать, с блиндажа выходишь — в трёх метрах трупаки валяются наши. Их трогать нельзя, нахуй. <…> Они уже, чё там, кости одни остались да волосы. <…> Собак, знаешь, сколько бродячих бегают, и чё — их так обгладывают”
Тамерлан высказал недовольство и тем, что в подразделениях мало молодых бойцов, в основном это люди старшего возраста, которые физически не готовы к выполнению задач.
“Знаешь, вот сегодня, блядь, пацаны заходили, молодые были, человека четыре, наверное. И все остальные — лет сорок пять, шестьдесят. А они, понял, не то, что автомат с броником тащить — они себя не могут тащить”